Эфа де Фокс
...after time adrift among open stars. Along tides of light and through shoals of dust. I will return to where I began...
автор: Ellemgram
переводчик: Эфа де Фокс
бэта: Katrish
фандом: ТимФортресс2
жанр: юмор, экшн гыгы
рейтинг: джен это...
ссылка на автора: www.fanfiction.net/u/3276848/Ellemgram

Оглушительная сирена пронзила воздух, ее пронзительный вой разбудил девятерых наемников. Некоторые, - включая Конагера, - подскочили настолько быстро, что встретили лицом пол.
- Какого черта? – Конагер убрал от своего подбородка дюймовый осколок. Поднимаясь, он старался выловить из-под своей крошечной кровати ботинки. – Всего-то день прошел!
Он не слышал, ответили ли ему остальные. Сирена заглушала все остальные звуки, принося панику, обреченность и хаос.
Конагер ухватился за детали новой турели. Это было полнейшей глупостью оставить ее наполовину собранной под кроватью, и теперь его сердце бешено колотилось от осознания того, что времени, дабы собрать турель воедино, у него нет.
- Но это же не имеет смысла! – голос Никласа едва не срывался на крик, его тонкие руки судорожно подрагивали, пока он собирал меди-пушку в единое целое. – Убер… Мы даже не установили убер-технологию. И респаун тоже.
Фишер натянул противогаз, и поток его ругательств остановился. Теперь звуку сирены аккомпанировали звуки вытащенного из шкафчиков оружия.
Адреналин и инстинкты взяли свое, и через несколько минут мужчины стояли у раздвижных металлических дверей, с оружием наизготовку.
Когда дверь захлопнулась позади них, сирена прекратилась. Язвительный смех заполнил пространство.
- Это была небольшая проверка, - промурлыкала Элен в громкоговоритель. – Молодцы. Увидимся во вторник, господа.
Что-то щелкнуло, и воцарилась тишина, прерываемая лишь криками стервятника над их головами да затрудненным дыханием Фишера.
- Проверка? – Лоуренс выглядел так, словно готов был переломить свою винтовку пополам. – Так значит…
Антуан сплюнул на пол и стянул с лица маску, раздраженно закуривая. Деловой костюм в тонкую полоску, выглядел безупречно. Конагер, не без доли раздражения, отметил, что тот сидит на французе так, словно прошел всего один день, а не два года, с тех пор, когда тот в последний раз надевал его. В отличие от комбинезона Конагера, который был несколько тесноват в районе талии, и было довольно проблематично согнуться, чтобы натянуть ботинки. К счастью, несколько недель работы по ненормированному графику исправят это. У остальных были схожие проблемы – патронташ Ивана был надет задом на перед, а Билли прыгал на одной ноге, старясь натянуть ботинок на другую.
Они не выглядят, как хладнокровные убийцы, осознал Конагер. Сейчас они – стайка девочек-подростков, которые добрались до маминого шкафа с одеждой. Не убийцы, не наемники. И уж тем более не вооруженные до зубов бойцы, которые участвуют в бесконечной войне между двумя избалованными братцами. Команда противника просто размажет их по асфальту.
Быть может, они ошиблись, вернувшись?
- Я начну установку после полудня, - голос Никласа вмешался в мысленный поток Конагера. – Ожидаю вас у себя после обеда.
Он развернулся и зашагал к почти незаметной двери, которая вела в комнату, которую медик использовал как операционную. Спустя мгновение остальные услышали длинный и витиеватый поток немецких ругательств, сопутствующий звуку бьющегося о стену стекла.
- Думаю, он едва умом не тронулся, приятель, - Лоуренс сидел, уперев винтовку в колено и сдвинув свои очки-авиаторы на лоб. – Не буду врать, и я был близок к этому.
Конагер кивнул. Адреналин уже перестал течь в венах, и теперь легко было почувствовать дрожащие коленки и всю их неподготовленность. Он все еще должен был собрать воедино новую турель, чтобы потом ее можно было уложить в ящик с инструментами и быстро установить.
Билли усмехнулся. Он швырнул биту и пистолет на пол и направился к извивающемуся туннелю, ведущему к комнате с разведданными.
- Куда направился, сынок?
- Пойду прогуляюсь, - бросив на последок тяжелый взгляд назад, Билли исчез в темноте туннеля. Следующие десять секунд парень бежал, надеясь, что спертый воздух и пыль отвлекут его от лица, которое преследовало его в мыслях, словно тень.
Энни.
Боже, он был так глуп. Глупо было считать, что он сможет уйти, - убежать даже, - от братьев Манн. Глупо предполагать, что он смог бы оставить все позади и жить нормальной жизнью, возможно, завести семью. Ему уже двадцать три, ради всего святого! Не пора ли уже остепениться?
Лампы вспыхнули над головой, Билли оказался в прямоугольной комнате, отделяющей туннели от комнаты с данными. Компьютеры, не смотря на почти два года простоя, все еще работали. Мониторы мерцали из-за пуленепробиваемого стекла.
Билли захотелось ударить по ним кулаком, чтобы проверить, выдержит ли стекло.
Энни.
Гнев сменился чем-то более мягким, и Билли завернул за угол, направляясь к данным. Те находились на низком столике, покрытые пылью и паутиной, как и все доступные поверхности в комнате.
Он несколько раз прошел из угла в угол, запустив руки в коротко остриженные волосы.
Билли не хотел себе в этом признаваться, но черные брюки, футболка и кроссовки заставили его почувствовать себя по-другому. Менее домашним, более способным. Каждая выемка, каждый выступ бейсбольной биты был ему знаком, как и ветер, обжигающее солнце и безграничная радость от ощущения безостановочного движения.
На самом деле, это несколько беспокоило. Неужели, парень с битой, это его настоящая суть? А как же тот человек, который приходил домой, падал на кровать и сворачивался клубочком рядом с Энни?
Энни.
Черт возьми, и снова она.
Билли осознал, что сидит на столе, согнув одну ногу в колене, а второй яростно качает в воздухе.
На мгновение он позволил мыслям свободно течь. Что бы сказала Энни, узнай, где он сейчас? Как бы себя чувствовала, если бы знала, что через несколько часов в его грудной клетке будет биться искусственное сердце, а через несколько дней он будет радостно расколачивать чужие черепушки?
Он едва не расхохотался от этой мысли. Энни, да, девушка, которая почти плакала из-за убитой моли. Да она свихнулась бы, узнай о форте. Но это была его работа, и куда более высокооплачиваемая, чем та, где он работал, когда встретил ее.
Билли вздохнул. Шесть месяцев, так они сказали.
И он оставит Нью-Мексико позади и найдет ее.
Энни.
(-)
- Это больнее, чем мне помнилось, - сказал Лоуренс и потер красноватую кожу на груди. Небольшой участок чуть выпирал, словно что-то твердое и прямоугольное было установлено туда.
Остальные семеро устроились на неудобных стульях, стоявших у медицинского отсека, который был гораздо чище, чем все остальные помещения в Туфорте. Круглые окошки на двустворчатых дверях были заляпаны кровью, а с другой стороны слышалось бормотание Никласа, и звон металлических инструментов.
- Следующий!
Никто не поднялся. Наоборот, все смотрели друг на друга, переводя взгляд ,вспоминая, как они в последний раз проходили сквозь эти двойные двери ,чтобы выйти оттуда почти бессмертными.
И, конечно же, это было больно. Очень больно.
Наконец, Конагер глубоко вдохнул и поднялся на ноги.
- Пожалуй, пора заканчивать с этим.
В операционной Никлас ждал его, стоя рядом с огромным металлическим столом. Мокрая тряпка, окрасившаяся в красный, лежала в ведре, от которого исходил запах дезинфицирующего средства, рядом со скальпелями и распорками.
Никлас сиял, словно рождественская елка.
- Если вы будете так любезны, герр Конагер, - он указал на рубашку Конагера.
Техасец вздохнул и, в одно движение, стянул с себя рубашку. Холод лизнул тело и очень быстро он весь покрылся мурашками. К сожалению, стол, на который он лег, оказался даже холоднее, чем он ожидал.
Усмехаясь, Никлас щелкнул выключателем на огромной меди-пушке, установленной над столом. Она ожила, заливая доктора, техасца и стол теплым красным светом, не похожим на тепловую лампу.
Но не только из-за тепла Конагер почувствовал облегчение и благодарность этому прибору. Меди-пушка – единственное, что может сохранить ему жизнь в течение этой процедуры.
Никлас похлопал Конагера по плечу и одарил ободряющей улыбкой. Техасец был весьма обеспокоен, в красном свете медик напоминал ему самого дьявола.
- Боюсь, может немного печь.
А затем он погрузил скальпель в ложбинку под горлом.
Техасец судорожно выдохнул. Лезвие не прошло слишком глубоко, чтобы задеть жизненно важные органы, но все, о чем он мог думать в тот момент, это ослепляющая боль, когда медик вспорол его кожу от горла до желудка.
И, наконец, с приливом тепла, аппарат заработал, унося боль, и Конагер смотрел на свои внутренности со смесью восхищения и омерзения.
- Ах, как я по этому скучал, герр Конагер, - Никлас улыбался от уха до уха. – Это ведь совсем не то, что вынимать органы из трупов. Я предпочитаю, когда мои пациенты живые. И в сознании, если это возможно.
Конагер хмыкнул. Он не мог оторвать взгляда от того, как поднимаются и опадают его бледно-розовые легкие.
- И я не говорю о барьерах для технологии, - распорки сделали грудную клетку на несколько дюймов шире. – Если бы операция проходила в другом месте, ты был бы уже мертв.
Конагер снова хмыкнул, а Никлас установил еще одну распорку. Множество крохотных зажимов оказались у Никласа в руках, тот аккуратно прикрепил их к четырем самым крупным венам, отходящим от сердца Конагера.
- Боюсь, придется прижечь капилляры. Их так много… - голос врача затих, он потряс головой, словно напоминая себе о чем-то. – Но вы этого не почувствуете, герр Конагер. Меди-пушка не позволит вам это почувствовать.
Затем последовала серия толчков, когда Никлас аккуратно вытащил сердце Конагера. Несколько долгих мгновений Конагер смотрел на него, как оно вздрагивает, пока медик не положил его в контейнер со льдом и вязкой зеленой жидкостью, которую техасец не смог идентифицировать.
- Оно будет как новое, когда я верну его обратно, обещаю, - Никлас отошел от стола и приблизился к старому холодильнику, распахнул дверцу и достал оттуда пульсирующий кусок чего-то красного, находящийся в огромной чаше Петри. Ухмыляясь, медик вернулся к столу и положил это на грудь Конагеру.
- А теперь, герр Конагер, имплантация.

@темы: Team Fortress2, Перевод